Известно, что группа «Можжевельник» самозародилась в Черноголовке — в маленьком наукограде, где все знают всех а также родителей всех, все учились друг с другом в параллельных классах или даже сидели за одной партой. На попойках, которые устраивали дети физиков и математиков, постоянно происходили какие-нибудь представления — играли на гитаре, на барабане, на рояле, на посуде, кто-то — на губной гармошке, кто-то вскакивал на стул и декламировал стихи.

Это было само собой разумеющимся украшением хорошей гулянки, и никто из нас не придавал этому значения. Поэтому когда Настя Тарасенко сделала группе два концерта подряд в Питере, мы были шокированы. Некоторые из нас были в ужасе: мы уже год пьянствуем под вывеской «Можжевельник», у нас десяток собственных песен, и нам, получается, пора ответить за базар.

От ужаса мы собрались на репетицию и… порепетировали. Кажется, даже два раза.

То, что концерты будут проходить в Питере, нас не смущало — даже наоборот, это был дополнительный драйв и повод пошалить.

Первый концерт предполагалось играть сокращённым составом — мне вдвоём с Борей. Мы прибыли в Питер на день раньше остальных и вечером были на месте, в кафе «Стирка 40°». Там за пятью столиками сидели те, кто пришёл сюда просто так, пообщаться и выпить рюмку кофе. На диване в дальнем углу располагались те, кто пришёл именно на концерт — это были прогнувшиеся под могучим Настиным напором одногруппники, друзья, братья-сёстры и случайные знакомые, всего около десятка человек. Мы расчехлили разнообразные инструменты, хлебнули пивка и приступили.

Вышло как-то так, что даже те, кто сидел к нам спиной, излучали доброжелательность, поэтому мы начали с удовольствием. А когда Боря объявил стихотворение, один из тех, кто сидел к нам спиной, поднялся, подошёл к нам и попросил микрофон.
— Друзья, — обратился он к залу. — Я очень люблю стихи и уважаю тех, кто их читает. Пожалуйста, не болтайте и не шумите.
Я думаю, традиция читать стихи на концертах родилась в этот самый момент. Лично на меня это произвело сильнейшее впечатление, и я немедленно выпил. Немногочисленный зритель затих, и Боря прочёл «Тынь». Народ угадывал слова и выкрикивал с мест. К концу концерта публика разошлась совсем — Полбутылки пели хором, Норму попросили на бис, народ стоял на ушах. Выступление двух обалдевших от происходящего юношей в маленьком питерском кафе удалось.

На концерте на следующий день, когда подтянулись остальные бойцы, зрители водили хоровод, буйствовали и снова требовали бис. Несколько человек из тех, кто был на этих первых двух концертах, не пропускали потом ни одного выступления.

«Можжевельник» неожиданно для нас оказался настоящей группой. Правда, в голове у нас это не укладывалось. Мы продолжали вести себя как ни в чём не бывало, ни в какой можжевельник не верили, и, отвечая на вопросы «как называется ваше музыкальное направление», «что вы хотите сказать своим творчеством», «какова история создания вашей группы», «почему у вас такое название», соревновались друг с другом в остроумии. Так продолжалось до тех пор, пока мы не сыграли сольный концерт в легендарном Грибоедове.