Новости: веснушки

Мужчина поднялся с камня, отложил лук и начал складывать небольшой ритуальный костёр из щепок и сухих листьев. Сложив его между двух небольших камней, он начал было добывать огонь, как вдруг слабый звук, похожий на тот, что только что вылетел из нового лука, заставил его бросить все свои дела и кинуться в дальний угол пещеры.

Там, в самой темноте, под шершавыми шкурами, лежала молодая женщина. Болезнь и голод, вызванные долгой непогодой, превратили её когда-то тугое и стройное тело в худую бледную осину, с которой в ноябре слетает последний коричневый лист. Теперь все её силы, вся её тяга к жизни были направлены на спасение маленького сгустка тепла, который она бережно прижимала к высушенной груди.

Их сын появился на свет месяц назад. Это была одна из тех первых страшных ночей, когда, казалось, весь мир вокруг состоял из одного ливня и молний, а их пещера была единственным убежищем среди разбушевавшейся стихии. Мальчик родился здоровым и крепким, но постепенно, вслед за болезнью матери, и он начал терять силы. Ребёнок молча жевал пустую грудь и смотрел на склонившегося отца.

Они еще не успели придумать ему имя, но про себя мужчина называл сына Эйа Хо, что означало «родившийся в дождь». Мальчик как будто понимал, что его родителям тяжело и плакал редко — только когда холод и голод становились невыносимыми. В такие моменты мать утешала его тихим грудным стоном, который чудесным образом успокаивал его, и даже какое-то подобие улыбки появлялось на маленьком лице.

Мужчина склонился над матерью и сыном. Женщина крепко спала. Она уснула только под утро, и сейчас её лихорадочное дыхание немного стихло. Она дышала спокойно, иногда покусывая во сне свои тонкие тёмные губы. Родившийся в дождь внимательно посмотрел на отца и тихонько заплакал, засовывая кулак в свой большой красный рот.

— Ыыыыа, — промычал мужчина и взял тонкую ручку младенца в свою черную ладонь.

Плач усилился.

— Аааох Хаа! Уууээ! — Певуче выдохнул отец и прислушался.

Плач на мгновение прекратился — и тут же с новой силой разрезал каменную тишину пещеры.

Оосо Ха замер, будто что-то разглядывая во мраке, и вдруг кинулся к выходу. Там, на замшелом камне, лежал его новый лук. Он схватил его и вернулся к сыну, который начинал уже заходиться в крике.

— Паммм! — Отец дёрнул тетиву, — паммм!

Внезапный звук, усиленный пустотой пещеры, раскрылся над людьми, как крона могучего дерева: «Паммм!»

Ребёнок изумлённо притих. Оосо Ха упёр лук одним концом в каменную выемку в полу и, еще не осознавая, что делает, начал неистово дергать бычью жилу, то сжимая, то распрямляя палку. Лук пел. Его пение было так похоже на певучий стон женщины, которым она научилась успокаивать сына, что Оосо Ха сначала подумал, что разбудил её. Но молодая мать спала. Вскоре под пение лука уснул и маленький Эйа Хо.

Оосо Ха сидел на полу, не в силах понять, что произошло. Он переводил взгляд со своих длинных рук на новый лук и обратно, силясь увидеть в них что-то новое, необычное. Но лук по-прежнему оставался луком, а руки привычно темнели на фоне серого камня пещеры.

Он посидел еще немного, потом встал, ласково посмотрел на спящих и направился к хозяйственной яме, где у него лежала еще одна высушенная бычья жила.